Контракт или призыв?

Не говоря уже о том, что многие из них объявлялись врагами народа, подвергались репрессиям, их расстреливали и гноили в концлагерях. Вот чего по-настоящему боятся российские призывники: остаться не у дел, лишиться всего, что имел.

При этом большая часть россиян находится под влиянием деструктивной пропаганды, которая внушает мысль о том, что армия – это воспитательное учреждение. Там, дескать, мальчиков учат быть мужчинами. Выходит, что настоящий русский мужчина – это забитое животное, привыкшее беспрекословно подчиняться, умеющее протащить ящик шириной в десять метров в 50-сантиметровый проём, смиренно молящееся на унижающего его генерала, голосующее за Путина и «Единую Россию», но при этом без всякой совести набрасывающееся на какого-нибудь студента медицинского вуза, не служившего, носящего длинные патлы и не отличающегося физической крепостью (при большом умственном превосходстве). ЭТО в России считается настоящим мужчиной? Даже как-то женщиной быть приятнее. Немалая часть таких настоящих мужчин долгие годы работает грузчиками, разнорабочими на стройках, максимум – охранниками, в этом социальном статусе заводит семьи, воспитывает детей…

В действительности армия вообще не должна быть воспитательной структурой. Она должна быть строго профессиональным учреждением, всецело посвящённым боевым искусствам. Общий распорядок дня регламентируется в такой армии только в той мере, в какой регламент отвечает целесообразности в профессиональном смысле.

Совсем недопустимо в армии религиозное обучение, тем более православное. Здесь не может иметь места заповедь «не убий». Настоящий солдат должен с удовольствием убивать врага, понимая, что если он не выстрелит первым, враг убьёт и его, и всю его семью.

В Европе и Америке существуют различные методики организации и комплектования армии. В Швеции, например, служба в армии напоминает заочное обучение. Солдат за свой счёт добирается до учебного центра, проходит непродолжительную сессию, берёт домашнее задание и дома, в спокойной обстановке, отрабатывает все необходимые навыки, в которые входят физические упражнения, приёмы владения оружием, упражнения на меткость и дальность стрельбы и т. д. В назначенный срок солдат приезжает в учебный центр и сдаёт нормы.

С одной стороны, это вообще неэффективная организация вооружённых сил. Однако если вспомнить, что боевые навыки солдата – это чисто личное его мастерство, то всё становится на свои места. В удобной домашней обстановке боец получает возможность максимально отработать все необходимые навыки, доведя владение ими до профессионализма. Разумеется, есть в шведской армии и коллективные боевые учения (своеобразные «семинары»). Смысл такой организации армии в том, что солдат не прикован к казармам, а государство освобождается от необходимости содержать солдата. Наверно, никто не будет спорить с тем, что лучше всего человек защищает то, что он любит, что имеет и к чему привязан.

Если не разлучать призывника с родным домом, дружеским коллективом, милыми семейными радостями и чашечкой горячего кофе по утрам, то он наверняка станет свирепым и беспощадным солдатом, как только почувствует, что приходит враг и собирается отнять все его милые домашние радости. А желание именно обучаться, а не прохлаждаться в домашней неге стимулируется официальными нормативами и престижной военной карьерой для тех, кто покажет успех и прилежание в обучении.

Даже советская армия времён Великой Отечественной при всей своей силе, мощи и стойкости многими совершенно справедливо воспринимается с жалостью. Советские солдаты бежали уничтожать Сциллу по приказу Харибды. Собственные фашисты, засевшие в Кремле, были, в целом, ничуть не лучше, чем фашисты пришлые, немецкие.

Подводя итог сказанному, даже не стоит надеяться, что в обозримом будущем Россия перейдёт к профессиональной армии. Системе не нужны профессиональные бойцы, которые, разумеется, первым делом уничтожат саму систему. Это поняли ещё советские вожди, когда создавали культ Великой Отечественной войны. Культ ограничился пышными празднествами, шаблонной историографией, полной пафосных завываний, и появившимися как грибы после дождя «ветеранами», которые не имели отношения к основным событиям большой Войны. О настоящих солдатах и партизанах предпочитали вообще не говорить, о них не прочитаешь в официальных документах и учебниках истории, а в новое советское правительство допускали не их, а лишь тех вторых «ветеранов», увешанных целыми коврами медалей и орденов и держащих себя с апломбом.

Эти «ветераны» были тихими и смирными, и, окажись они на передовых позициях, наверняка бы струсили.

Такие же бойцы нужны и нынешним властям. Слабые и неумелые, контуженные и просто больные на голову, наводящие страх только на ещё более слабых и отчаявшихся простых российских трудяг. Единственно правильный способ воспитать такую армию – оставить всё как есть: призывную армию, казармы и муштру, устаревшее вооружение, технику и обмундирование, которых не хватает на всех, и бесконечные надувные храмы и холёных православных батюшек-жрецов – руководителей «духовно-нравственного воспитания».

Большой ошибкой называют бывалые военные то, что срок службы сокращён до одного года. Чему, спрашивают они, может научиться молодой солдат за один год? Правительство оправдывает своё решение тем, что оно хотело таким способом пресечь дедовщину. При этом корень дедовщины совсем в другом, и чтобы её пресечь, нужно было сделать совсем иное.

В скором времени может произойти ситуация, когда у России попросту не останется армии. Какие-то вооружённые силы, может, и будут, но вот чем они будут вооружены – это вопрос особый. Судя по действиям нашего любимого правительства – животворящими крестами, которыми русские православные солдаты будут пугать европейские армии. А европейцы даже стрелять по русским не будут – жалко ведь. Тут-то слово возьмёт полковой священник: мол, видите – мы осенили врага крестным знамением, и он не стал стрелять, позорно убежав.

Говорят, как-то Альберт Эйнштейн выразился: «Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но Четвёртая – уж точно палками и камнями». Что касается России, то палки и камни вполне могут восторжествовать уже лет через тридцать.